— Ну, это дело наживное, — спокойно сказал бес. В следующую секунду я почувствовал, что руки мои свободны, а наручники растворились в воздухе, словно эффералган-УПСА в стакане воды.

Асмодей заливисто свистнул и вскричал:

— Лети!

И тут же книжка вспорхула страницами и спикировала прямо на меня.

— Держи!

Я подхватил черный том под мышку.

— Вали гадов! — отчаянно закричал Горбун.

Братва повыхватывала волыны…

И ту же все стоящие вокруг превратились в Шарифов Ходжаевых. Парни растерялись и не знали, в кого стрелять. Даже сам Горбун превратился в Шарифа Ходжаева, и это был первый раз, когда Горбун оказался без горба.

— Е-мое! Да они не близнецы, — потрясенно сказал кто-то. — Их тут десять одинаковых!

Асмодей, усмехнувшись, начертил в воздухе какую-то замысловатую огненную фигуру, и в следующую секунду нас вынесло из дома и опустило рядом с развороченной машиной на ночное шоссе.

Я почесал в затылке и поглядел туда, где за поворотом осталась Горбунова вилла.

— У тебя что, только пригородные кассы работают? — спросил я. — Куда-нибудь подальше нас не мог отнести? В Москву хотя бы.

— А где эта Москва?

Я почувствовал беспокойство. У этого Асмодея возьмешь билет до Москвы, а приедешь в Гонолулу.

— Географию в школе надо было учить, — пробормотал я, — а не грешниц в котле щипать. Ладно. Надо поймать тачку.

Мы вышли к шоссе и довольно долго голосовали: но все машины проносились мимо.

— Черт, — сказал я, — чего им останавливаться? Вот если бы с нами была телка… Погоди! Ты можешь в телку превратиться?

— В телку?

— Ну да! То есть в девку!

— Я и тебя могу превратить, — ответил бес.

— Нет уж, спасибо! Напревращал! Через пятнадцать минут декабрьский холод пробрал меня до костей.

— Черт с тобой! Превращай!

Через секунду я обнаружил, что стою на обочине дороги не только без одежды, но и, извините, без члена. Зато с грудями. Пролетевшая мимо машина безумно подмигнула мне фарами.