— Вести надо себя прилично! На обратном пути от нотариуса я покупаю целый ворох рекламных журналов.

Я сижу, развалившись, в снятой вчера квартире. Асмодей моет на кухне посуду. Я внимательно изучаю газету «Из рук в руки». Наконец нахожу то, что надобно. Я поднимаю трубку и набираю номер.

— Алло, — говорю я, — это вы даете уроки латыни?

Старческий голос крякает в том смысле, что да, уроки латыни имеются в ассортименте. Голос представляется как Виталий Сергеевич. Голос, кажется, удивлен, что кому-то понадобилась латынь.

— Как ваш адрес? — говорю я. — Я подъеду через полчаса.

— Вы заблудитесь, — кротко отвечает старик, — но через полчаса мы можем встретиться на углу Сретенки и бульвара.

На углу Сретенки, возле аптеки, стоит беленький старичок с палочкой. Он тщетно вглядывается в прохожих. Мой «вольво» тихо причаливает к тротуару.

— Виталь Сергеич? — говорю я.

Старичок оборачивается. Он обходит «вольво», видимо, ища заговорившего. Наверное, он думает, что «вольво» успел его задавить.

— Виталь Сергеич, садитесь, — повторяю я. — Так как насчет латыни?

Виталь Сергеич забирается в «вольво» с такой опаской, будто он Иона, которому предлагают пропутешествовать в брюхе кита.

Через пять минут, пробравшись немыслимой вязью дворов, мы причаливаем к трехэтажному облупившемуся дому. Дом выходит сразу на три двора и ни на одну улицу. Я бросаю «вольво» у подъезда, и мы поднимаемся на третий этаж.

Дома старичок осведомляется:

— Вы, вероятно, хотите обучать классическим языкам сына?

— Себя, — отвечаю я, — и только латыни.

— Но зачем вам латынь? — изумляется мой старичок. Он не привык, чтобы люди на шестисотых «кабанах» учили латынь.

— Хочу, и все, — отвечаю я.

— Позвольте, вы знаете какие-нибудь иностранные языки?

— По фене немного ботаю, — ответил я, — а латынь я учил в медицинском. Алфавит выучил и еще помню, кажется, «гутен морген».