— Пойдем, — говорит Асмодей.

Я доедаю пельмень и выхожу из забегаловки. Близ тротуара стоит волоокий «вольво». Он не заперт. Какой-то пацан на той стороне улицы уже сделал стойку — ключи от «вольво» болтаются в замке зажигания.

В моем мозгу бродят самые потрясающие проекты. Я открываю точку. Я торгую техникой с рекламных проспектов. Тачками из «Автопилота». Драгоценностями из каталогов фирм. Интересно, могу ли я торговать оружием из фантастического фильма?

— Ну что? — спрашивает Асмодей. — Я не ошибся? Эти штучки, я гляжу, нынче нравятся больше женщин.

Вообще-то я потрясен. Но я стараюсь не показывать виду.

— У нее какой гарантийный срок? — говорю я. — Или у соседнего перекрестка превратится в одуванчик?

— Ни во что она не превратится, — обижается Асмодей, — она же настоящая. Так как насчет договора?

— Ну вот что, — говорю я, — ты меня на понт не бери. Договор — это штука серьезная, тут даже МВФ переговоры ведет по году. А мы с тобой подпишем протокол о намерениях.

После некоторого спора я убеждаю Асмодея согласиться со мной. Мы едем к нотариусу и подписываем поразительную цидулю. В документе говорится, что Шариф Ходжаев, тридцати четырех лет от роду, крещеный, сотрудник охранного агентства «Алмаз», выражает свое намерение продать душу дьяволу по истечении шести месяцев со дня подписания настоящего контракта. Нотариус явно хочет покрутить пальцем у виска, однако я говорю ему, что это шутка. Он уже совсем успокаивается, когда Асмодейчик, которому захотелось пить, залезает по локоть в работающий в кабинете нотариуса телевизор, по которому показывают какое-то собрание, забирает из-под носа ведущего стакан с минералкой, выпивает ее и ставит пустой стакан перед нотариусом.

Нотариус в легком обалдении оттискивает печать, я уплачиваю запрошенные им четыреста тысяч и отбываю, рассерженно щипая Асмодея.