Интересно, куда он девает бабки? Наверное, копит, потому что со времени моего появления жизнь его ничуть не изменилась. Даже в холодильнике обретался все тот же кефир. Вьелась в моего профессора нищета.

Я подумал, что сделаю доброе дело, если зайду в соседний магазинчик. Через двадцать минут, с двумя бумажными пакетами, наполненными благоуханной снедью, я подымался по знакомой изгаженной кошками лестнице.

Я позвонил. Мне открыли.

Профессор лежал на полу в луже крови. А рядом с ним, зажав в лапе старый добрый «ТТ», сидел верхом на стуле мой бывший шеф: Князь. Сидел и скалил зубы.

— Ну что, Шарифка, — сказал он ласково, — загулял от меня, падла?

Пакеты из моих рук высыпались на пол.

— Мы тут сидим, книжки ждем, а он на шикарных тачках катается, латынь учит, — продолжал шеф. — Ну зачем тебе латынь сдалась?

Я сглотнул. Однажды на моих глазах Князь велел обмазать провинившегося члена бригады медом, а потом положил его в колоду, а колоду сунули в муравейник. С этих пор вид Князя всегда действовал на меня как-то угнетающе. Я понимал, что я не прав.

Ребята поставили меня в позу «знак качества» и обыскали. Никакого оружия они не нашли, сплюнули и бросили меня на пол, под ноги шефа.

А тот поставил свою кроссовку мне на загривок и продолжает:

— Ну что, Шариф, тебе здесь кишки выпустить или Горбуну отдать? Где книжки? Я раскрываю рот.

— Громче! Чего ты несешь!

— … ius plenus…

Шеф успевает разобрать только окончание латинской фразы.

В следующую секунду мне в руки выпрыгивает мой нарисованный на бумажке «люгер». Первая маслина попадает Князю в плечо. Я вижу изумление, написанное на его лице. Потом он складывается, как пустая картонная коробка, пополам и рушится на пол. Вторая маслина влетает в лоб моему старому знакомому по кличке Дубок, и на лбу Дубка расцветает третий глаз. Начинается стрельба. Гильзы скачут по всей комнате, как девочки из варьете. Дым заволакивает старую профессорскую квартиру…