Через пятнадцать минут ментовка, оповещенная соседями о перестрелке в профессорской квартире, прибыла на место происшествия. Она нашла там подручного Князя по прозвищу Ленька Хромой с пулей в плече, два трупа, еще одного бандита с пулей, запутавшейся в кишках, и брошенный у подъезда серебристый «мере» с отпечатками пальцев известного рэкетира Шарифа Ходжаева. Профессор МГУ Иннокентий Вареньков пребывал без сознания и о происшедшем ничего путного сказать не мог.

На допрос Леньки понадобился ровно час и три стодвадцатикилограммовых опера. Через час, когда Ленька с тремя сломанными ребрами и отбитыми почками лежал, оплывая кровью, на полу кабинета, следователь Осокин снял трубку и позвонил своему другу полковнику Яниеву, бывшему спецназовцу, который на старости лет подался в утро и сейчас был связан с делом о похищении редких рукописей у рязанского коллекционера.

— Васька, — сказал он, — мы тут раскололи одного типа. Приезжай немедленно.

Васька Яниев явился к Осокину через полчаса. Ленька уже сидел на стуле, бессмысленно тараща глаза и вздрагивая скованными руками.

— Значит так, — сказал Осокин, показывая на пленника, — похищение организовал его шеф, Князь. Книги — у одного из Князевых боевиков, по имени Шариф Ходжаев, а по кличке Ходжа. Ходжа-ев поехал за ними в Рязань, а по дороге обратно сделал ноги. Сейчас его ищут двое — Князь и еще один авторитет — Горбун.

— А Горбун почему? Следователь кивнул Леньке.

— Не знаю, — угрюмо ответил Ленька, — а только Горбун возник, предъяву нам начал делать — мол, Ходжа у него бабки увел, тачку взорвал, людей положил. Он с катушек слетел, Горбун.

— Почему ты так думаешь?

— Да бред он какой-то нес. Мол, ваш Ходжа через стенки летает, бензин из машин сосет. А потом заявил: мы, мол, его взяли, а он всех наших людей в себя превратил. Двадцать штук, мол, Шарифов Ходжаевых по вилле Горбуна бегало, никакой субординации!