– Не сочтите за намёк, Гастон, но уже половина восьмого, – сказала госпожа Альварес. – Я ненадолго отлучусь, чтобы позаботиться об ужине.

– Половина восьмого! – воскликнул Лашай. – Да ведь я должен ужинать у Ларю вместе с Дионом, Фей-до и младшим Барту. Сдавай последний раз, Жижи.

– А сколько их всего, этих Барту? – спросила Жильберта.

– Двое. Старший красавец, младший похуже, но он-то как раз самый из них известный.

– Это несправедливо, – заявила Жильберта. – А кто такой Фейдо?

Лашай от удивления выронил карты.

– Вот это да!.. Ты что, не знаешь Фейдо? Ты когда-нибудь ходишь в театр?

– Очень редко.

– Ты что, не любишь театр?

– Не особенно. Бабушка и тётя Алисия считают, что театр отвлекает от серьёзных проблем. Только не говорите бабушке, что я вам об этом рассказывала.

Она подняла обеими руками копну волос и со вздохом отбросила её обратно на плечи.

– Уф! Как же мне жарко от этой гривы.

– А что они называют серьёзными проблемами?

– О! Их очень много, все я и не припомню. К тому же тут они не всегда согласны друг с другом. Бабушка всё твердит мне: не читай романы, от них портится настроение. Не пудрись, от пудры портится цвет лица. Не носи корсет, он портит фигуру. Не глазей на витрины. Не знакомься с родителями своих подруг, особенно с отцами, когда они забирают дочерей после занятий…

Она говорила быстро, слегка задыхаясь, точно набегавшийся до упаду ребёнок.

– А тётя Алисия заводит другую песню. Я, мол, вышла из возраста, когда носят корсеты с лямочками, и почему я не беру уроки танцев и хороших манер, и как это я до сих пор не знаю, что такое карат, а уж если мне понравится, как одета какая-нибудь актриса… «Это же мишура, – возмущается она, – все эти наряды на самом деле просто смехотворны!» У меня просто голова пухнет. А чем вас будут угощать сегодня у Ларю, дядюшка?