Сегодня вечером она легко стала бы жертвой того, кто звонил, кем бы он ни оказался. Но ни один человек об этом не должен был знать. Энни удалось уже провести всех на сегодняшней свадь — бе — она была душой общества, хоть эта ноша и давила на нее всем своим грузом. Ни Филипп, ни Диана не должны были даже догадываться о ее подлинных чувствах. Они имели полное право наслаждаться своим счастьем, особенно теперь, когда наконец обрели его. А Энни ни в коем случае не намеревалась омрачать им такой светлый день.
Энни уже не была девочкой-подростком, ей было целых двадцать пять лет, в конце концов! И она уже в состоянии самостоятельно справиться со своими заботами. Энни несколько раз перелетала на самолете через Атлантику, хорошо говорила пофранцузски и по-итальянски, к тому же изучала еще и испанский язык. Она принялась за языки сразу же, как только Филипп сказал ей, что музыка стала интернациональным бизнесом, не признающим границ. Это же означало, что им придется немало поездить по разным странам. Так что чем больше она будет знать иностранных языков, тем лучше.
Перестань плакаться на судьбу, разозлилась сама на себя Энни. У тебя отличная житейская практика, и ты вполне можешь прожить самостоятельно. И в самом деле — она умела водить автомобиль, приготовить сносную еду, даже прошла курс обучения основам самообороны — в случае необходимости могла применить прием «бросок через плечо» к любому, кто посягнет на нее. И уж во всяком случае она не пропадет в этой жизни. Справится и со своей грустью, переживет печальное известие, что ее любимый предпочел другую.
Энни перевернулась на другой бок и сумела-таки заснуть. Несколько раз ночью она слышала сквозь сон, как звонил телефон, как включался автоответчик, но это ее не волновало.
А рано утром она так торопилась, что даже не удосужилась прослушать кассету автоответчика, записавшего ночные звонки, и оставила его включенным на весь день.
Фотосъемка тянулась нескончаемо долго. Энни ощущала себя манекеном, запертым в душной стеклянной витрине на солнечной стороне в полдень. Профессиональная улыбка намертво приклеилась к ее лицу.