Морган стоял, опершись спиной о стену коттеджа и скрестив руки на груди. Весь его вид выражал еле сдерживаемое нетерпение. При появлении девушки он выпрямился и мельком взглянул на часы, явно демонстрируя свое неодобрение по поводу опоздания.

— Ты что-то припозднилась! — это были первые слова, сказанные им за долгие месяцы, проведенные порознь и показавшиеся ей целой вечностью.

Когда Морган узнал в молодой женщине, шедшей к нему по дорожке, Элли, что-то болезненно сжалось у него в груди. Она совсем не изменилась: те же шелковистые, с блеском — особенно сейчас, под лучами солнца! — золотистые волосы, та же с персиковым отливом кожа. Белая юбка подчеркивала мягкую округлость бедер, а в открытом вороте такого же цвета блузки, с расстегнутой верхней пуговицей, притягивала к себе взгляд изящная шея, которую раньше он так любил целовать.

Она по-прежнему была самой красивой женщиной, которую Морган когда-либо видел. Женщиной, память о которой не оставляла его ни на мгновение. По ночам она вторгалась в его сны, соблазняя манящими улыбками и вызывающим поведением. И он просыпался весь в поту, с колотящимся сердцем и головной болью, с назойливыми иголочками желания по всему телу…

Сейчас ему нужно что-то сказать. Но что сказать человеку, который отфутболил тебя куда подальше и ушел, не обернувшись?

А он-то считал их любовь вечной!

От этой горькой мысли его настроение сразу же изменилось. Вместо размягчающей душу сентиментальной грусти — гнев, безграничный гнев.

— Ты, я вижу, не спешишь!

Элли резко вскинула голову, тряхнув волосами. В янтарного цвета глазах сверкнуло негодование.

— Ты хочешь сказать, что я опоздала? — возмущенно воскликнула она. — Мне кажется, это ты пришел слишком рано. Мы ведь договорились встретиться в три, а сейчас только…

Слова застряли у нее в горле, когда она посмотрела на часы. Ну почему же ее батарейка села в такой неподходящий момент?!