Говоря это, он ни разу не поднял глаз. Защелкнув портфель и оглядев в последний раз письменный стол, Ник был готов покинуть кабинет.

Виктория взирала на него в изумлении. Он не обращал на нее абсолютно никакого внимания, даже не задумался над тем, что она ему говорила. Более того, когда он рассказывал о приготовлениях к торжеству, в голосе, несмотря на явную отрешенность, звучали нотки презрения.

Он дал беглое, но очень точное описание картинки, которая появится на страницах всех великосветских журналов. Если кто и умел устраивать грандиозные и элегантные приемы, так это родители Черил Эштон. Тут им не было равных. Все будет в розовых, белых и золотистых тонах, тюль будет развеваться на легком ветерке. А случись, погода испортится, леди Эштон впадет в панику и начнет обвинять всех подряд.

Нику удалось все описать в немногих словах, да и мог ли кто-нибудь сделать это лучше его? Виктория не раз видела его в деле во время судебных заседаний. Всего одной фразой он умел привести в замешательство даже самого сурового судью. Она признает, что он знаменитый и блестящий адвокат, но ее он не запугает!

— Все это очень интересно, — не скрывая иронии, заметила Виктория, — но ко мне не имеет ровно никакого отношения. Однако я запишу твои слова и включу их в свои мемуары лет эдак через тридцать.

Виктория повернулась, чтобы последнее слово все-таки было за ней, но голос Ника остановил ее:

— Прием состоится через две недели. Ты член семьи и будешь на нем присутствовать. И не устроишь никакого скандала.

— Я не член семьи...

Виктория осеклась, увидев, как опасно сузились и сверкнули глаза Ника.

— Не торопись, Виктория, — резко предупредил он. — Ты никогда не отличалась рассудительностью, а в запальчивости и вовсе говоришь Бог весть что. Подумай хорошенько, ты играешь с огнем.

— Я и не тороплюсь, — выпалила она, смущенная тем, что он рассердился, а она чуть было не высказала ему все, что накопилось у нее на душе. — Ты даже не слушал, что я тебе говорила.