— Ты думаешь, я бы ему это позволила?

— Я не знаю, что и думать. — В глазах Льюиса, блуждающих по ее лицу и фигуре, было выражение смущения и замешательства. Когда его взгляд опустился с гривы спутанных волос до ложбинки на груди, Льюис пробормотал:

— Ты распустила волосы, Оливия. Ты действительно распустила свои волосы!

Внезапно атмосфера в комнате сгустилась настолько, что Оливии даже почудилось потрескивание электрических разрядов. Буря, бушевавшая в ее душе весь сегодняшний день, приблизилась к своему апогею. Она чувствовала пульсацию крови в висках, сердце гулко колотилось, глаза призывно мерцали.

— Наконец-то ты заметил, что я женщина, — произнесла она с хрипотцой.

— Да, не заметить было трудно.

— Хочешь заняться со мной сексом, Льюис?

Оливия видела, что босс шокирован. Но вместе с тем он не мог отвести от нее глаз. Воспользовавшись его замешательством, она обогнула стол и подошла к Льюису вплотную. Его ноздри дрогнули, но он остался неподвижен, даже когда Оливия слегка прижалась к нему всем телом.

Она чувствовала себя невесомой. Не было ни стыда, ни смущения. Ей было очень важно, чтобы Льюис снова посмотрел на нее тем взглядом, каким следил за ней на вечеринке, особенно во время танца. В ней вспыхнуло всепоглощающее, первобытное желание, уничтожившее остатки здравого смысла. Теперь самым важным для нее стало заставить босса признать, что он желает ее и не может устоять перед ее чарами.

Как там Николас назвал ее на прощание? Скучной? Надоедливой? Предсказуемой? Если бы он видел ее сейчас! Льюису она, похоже, таковой не казалась.

Встав на цыпочки, Оливия дразнящим жестом потерлась губами о губы Льюиса.

Тот окаменел, но только на мгновение. Когда Оливия поцеловала его снова, уже более настойчиво, его губы расслабились и приоткрылись. Когда же кончик языка Оливии проник в его рот и коснулся его языка, он издал низкий стон и капитулировал.