— Идем, мама. Мы голодные.

Анна потянула Мег за руку, оттаскивая ее от Кона. Он ленивой походочкой направился на кухню вслед за ними. Похоже, разговор с адвокатом придется отложить до окончания ужина.

Может быть нечаянно, рука Кона скользнула по плечам Мег, когда он пододвинул к ней стул. Мег невольно вздрогнула от его прикосновения и испугалась, что он мог это заметить. Но, к счастью, все его внимание было обращено на Анну. Он усаживал ее за маленький обеденный стол, где уже были расставлены полные тарелки макарон с сыром и спаржей и стаканы с молоком.

— Сначала надо помолиться, — объявила Анна, как только ее отец сел напротив. — Твоя очередь читать молитву, папа. Пожалуйста?

— Почту за честь, — пробормотал он чуть хрипловато, сжав ее маленькую ладошку в своей большой руке.

Мег не стала закрывать глаза и смотрела, как склонились две похожие друг на друга темноволосые головы. В красивой, очень личной молитве, произнесенной по-русски, Кон благодарил Бога за то, что Он сохранил жизнь его любимой женщины и ребенка, за то, что наконец дал им возможность встретиться и начать новую жизнь, даровал им пищу, которой не хватает многим людям в других частях света. И, наконец, за это первое Рождество, которое они проведут вместе. Аминь.

— Что ты сказал, папа? — спросила Анна, наматывая на вилку спагетти.

Кон поднял голову и взглянул на свою дочь.

— Я рассказал Богу, как я счастлив, что наконец оказался с тобой и твоей мамой.

С набитым ртом Анна объявила:

— Мелани говорит, что в Бога верить глупо. А я ей скажу, что Бог помог тебе приехать в Америку ко мне и маме. Я тебя люблю, папа.

Признание Анны и ее милая улыбка — еще более трогательная из-за кусочка сыра, прилипшего к губе — в сочетании с выражением глаз, потемневших от наплыва чувств, растопили сердце Мег. Она поняла, что ее злость улетучивается сама собой.