— Думаете, за шесть недель что-то изменится?

— Возможно, ничего. Но возможно, вы убедитесь, что работа, которую мы делаем, важна.

— Для кого?

— Для науки. Для понимания того, как влияют хищники на изменение количества рыбы. Для будущей экологии океанов.

— Для вас.

Кейт глубоко вдохнула и выдохнула.

— Да, для меня. Это дело моей жизни.

И все, что у нее есть.

Макмертри фыркнул и цинично улыбнулся:

— Вряд ли через несколько лет вы повторите эти слова.

— Сколько вам? Сорок? — Она знала, что меньше.

— Тридцать пять.

Для такого успешного юриста, каким Грант Макмертри был представлен в Интернете, он слишком молод. Должно быть, он решительный и целеустремленный. Ее всегда восхищали эти качества.

— Когда вы были моложе, неужели вас ничего не интересовало настолько, что вы были готовы отказаться ради этого от всего остального?

Нахмурившись, Грант засунул испачканные краской руки в карманы. Когда он был моложе, он думал только о том, как бы поскорее убраться с этой фермы и избежать скучного будущего, которое ждало его здесь. Найти свой собственный путь. Ему потребовалось десять лет, чтобы понять, что он его не нашел. Еще девять он ждал знака, который указал бы ему на то, что делать дальше.

Этот знак он получил, когда на прошлой неделе ему позвонил мэр Кастлериджа и сообщил, что Лео не присутствовал на городском собрании, не подходил к телефону и не открыл ему дверь. Грант домчался до фермы за два часа вместо обычных трех, и они вместе взломали дверь дома Лео.

Прогнав неприятные воспоминания, Грант, чтобы не дышать краской, вышел вместе с Кейт Диксон на веранду. Ее облегающий пиджак, который он испортил, дал ему представление о ее стройной подтянутой фигуре. Кремовая блузка под ним оказалась скромной и непрозрачной, но под ней в вечернем свете западноавстралийского солнца хорошо угадывались очертания женственных форм Кейт. Большинство женщин, имеющих такую грудь, как у нее, воспользовались бы этим в своих целях.