— Я знаю. Я здесь вырос.

Этот ответ ее обрадовал.

— Вы видели колонию, когда были ребенком?

Его веки опустились.

— Да. Я каждый день ходил смотреть на тюленей.

Кейт замерла:

— Правда?

Он пристально посмотрел на нее:

— Не стройте напрасных надежд, мисс Диксон. Это не означает, что я собираюсь сказать «да». Мой ответ по-прежнему «нет».

— Почему?

— Мне не нужна причина. В этом вся прелесть австралийской системы свободного землевладения. Моя земля — мои правила.

Тогда Кейт достала свой единственный козырь.

— На самом деле нет. — Его лицо стало мрачнее тучи, но она продолжила: — С формальной точки зрения это не ваша земля. Пока.

Его глаза сузились.

— Это правда?

— Мне сказали, что, согласно последней воле Лео, утверждение завещания займет шесть-восемь недель. До тех пор ферма будет официально принадлежать вашему отцу и наш с ним договор останется в силе.

Она очень на это надеется. Ей пришлось ужинать с одним неприятным типом, чтобы отблагодарить его за помощь в этом деле.

Кейт сложила руки на груди, словно боясь, что Грант Макмертри вырвет ей сердце. Он смерил ее ледяным взглядом, и оно заколотилось еще сильнее.

— Вы сомневаетесь, что у меня достаточно связей, чтобы ускорить этот процесс? Я юрист, мисс Диксон. Или, может, мне следует называть вас доктор Диксон?

— Доктор Диксон был моим отцом, поэтому я предпочитаю обращение «мисс». Если вам оно не по душе, можете звать меня Кейт. Впрочем, как бы вы меня ни называли, ничего не изменится. Мне сказали, что, даже если прибегнуть к махинациям с документами, утверждение завещания займет не менее шести недель.

— Я не прибегаю к махинациям, мисс Диксон, — произнес он враждебным тоном. — Я просто применяю законы.

Тип, с которым она ужинала, тоже юрист.

Выражение его лица изменилось.