В больницу попала поздно вечером, всполошив нянюшек, укладывающих детей в постели. "Я хочу увидеть сына!" Какого сына? Что за спешка на ночь глядя! Примчавшийся на крик дежурный врач, молоденький безусый мальчик, с трудом, но разобрался в ситуации, а, разобравшись, препятствовать встрече не стал. Из всех ребятишек, лечившихся на данный момент в детском отделении, безымянного малыша с расщеплённой губой и нёбом ему было жальче всего. Слишком рано он оказался никому не нужным. На усыновление с его дефектом претендовать шансов мало. Остаётся чудо или… прямая дорога в дом малютки. А тут мать, как снег на голову свалилась! Чудо собственной персоной. Странно, но именно такою он её и представлял — порывистой, измученной, но не побеждённой.

Инна на цыпочках вошла в палату, боясь разбудить сына, маленькую девочку, выпроставшую ручонки из-под фланелевой простыни и её маму, прикорнувшую рядом на стуле. Александр спал, со свистом втягивая воздух сквозь рваную губу, туго спеленатый по рукам и ногам. Сердце при виде его ёкнуло, но не от страха или ужаса. Ничего ужасного Инна в Сашином лице не нашла. Светло-пепельные волосики, точно такие же, как у неё, топорщились на голове. Аккуратные бровки и реснички. Раненый ангелочек… Она взяла сына на руки и прижала к пустующей груди — молоко за полторы недели удалось убить. Это ничего, может и появится вновь, вон какого парня кормить надо! Саша во сне приподнял подбородок и пошевелил тоненькой шейкой. Девушка ослабила пелёнку на его плечиках и тихонько, полушепотом, стала напевать давно забытую колыбельную. В местах, где слова окончательно стёрлись из памяти, она слагала свои, не по смыслу, так в рифму.

Гуси вы лебеди, белые странники,

Неба и солнца младые избранники,

Крыльями лёгкими сон принесите,