Так же регулярно двенадцатого числа текущего месяца на её имя приходил квиток из Ленинграда. Сумма двадцать рублей цифрой и прописью выводилась на нём то неровным, скачущим почерком Славика, то каллиграфически-четким Элеоноры Дмитриевны. Бывший в недавнем прошлом супруг удачно перевёлся в Питер по причине ухода за больными родителями, собрав все необходимые медицинские подтверждения их нездоровья. Ну и скатертью дорога! Инка считала, что никто не застрахован от ошибок, главное — не ставить их на поток. Она поклялась себе в следующий раз более осознанно подойти к вопросу о браке, если таковой станет ребром.

Саше исполнилось три года, когда Инна успешно закончила университет. Всё свободное время она проводила с сыном, компенсируя отсутствие отца и защищая от навязчивого любопытства окружающих. Получив диплом, устроилась в ту же газету, где студенткой подрабатывала внештатником. Её просто перевели в спецкоры и официально зачислили в штат. Дома корректировала чужие эпистолярные труды, выжимая дополнительную копейку и не переставая удивляться людской кичливой бесталанности. Однако, справедливости ради, Инна признавала — чем безграмотнее и бессмысленнее творение, тем больше работы, а значит и выше доход. Да здравствуют анти-гении! В газете её ценили за ясность изложения, остроту и своевременность информации. Главный редактор ценил за другое — умение сдерживать эмоции. Ох, как это важно в эпоху коррумпированной гласности! Газета "Вестник" являлась придворным изданием областной администрации, вынужденная подбирать новости, угодные ей. Побольше за здравие, ну уж не терпится за упокой — извольте ощипывать оппозицию. Повылезало всякой разной — левой и правой — разоблачайте. А кто покусится на местную власть — немедля кыш в персоны "нон-грата". Инна со своим врождённым сарказмом затаилась. Иногда баловалась, пописывая в желтеющие издания под псевдонимом, но исключительно для того, чтоб не тупились копья от мыслительного застоя.