— Я честен… И не скрываю своих чувств. А вы то поощряете меня, то вдруг снова идете на попятную. Это с вами что-то не в порядке холодно произнес он, не надо сваливать на других. Повзрослев, я раз и навсегда отказался от ребяческих игр.

Чувствуя, что каждый нерв в ней натянут до предела, Макси тем не менее сохраняла внешнее спокойствие. Ею овладела жгучая ненависть порожденная чувством стыда за то, что она вообще позволила ему прикоснуться к ней.

— Далеко не все, что мне удалось узнать о вас за эти двадцать четыре часа, меня порадовало, Ангелос. Вы мне противны! — заявила она, направляясь к лифту. — Черт возьми, не вздумайте сбегать! — В одно мгновение он оказался рядом с ней. — Кто вы такая, Макси Кендалл, что позволяете себе говорить со мной в таком тоне?

— Хватит… Я не желаю больше это слышать, — нервно пробормотала она.

— На этот раз вы меня выслушаете, — гневно пригрозил он, преградив ей путь к лифту. Его худое лицо сделалось жестким, черные глаза гневно сверкали. — Думаете, я не знаю, как мало вы раздумывали, когда согласились переехать к Лиланду? Вы его едва знали. Вы были тогда никем. Вы думаете, я не заметил, что вы не испытываете к нему ни малейшего влечения?

Не готовая к такой атаке, Макси смущенно пробормотала:

— Я… я…

— По сути дела, вам с ним было невыносимо скучно, вы даже не могли это скрыть. Вы с трудом выносили его прикосновения и, несмотря на это, прожили с ним три года. По-вашему, так ведет себя женщина, у которой есть представления о морали? Вы торговали собой ради модных тряпок…

— Это неправда! — ошеломленно воскликнула Макси.

— И ни разу за это время вы не сказали себе: «Я могла бы обойтись без всего этого. Я достойна лучшего. Я не должна так жить!» — Ангелос бушевал, продолжая изрыгать грубые насмешки. — Так что не говорите мне, что я все не так понял. Я сужу по тому, что вижу. Вы не испытывали к нему никаких чувств. Вы просто выставили себя на продажу, а он оказался платежеспособным покупателем!