Макси пристально взглянула на него, ощутив в душе доселе незнакомое ей злорадство.

— Неприятное известие, не правда ли? Меня вам не удастся заполучить, — тихо произнесла она, с пугающей ясностью сознавая, что обстановка накалилась до предела, и в то же время не в состоянии справиться с непреодолимым соблазном хоть как-то уколоть его.

— Однако, что вам из-за этого переживать? Ведь вы, похоже, начисто лишены настоящих чувств.

— А чего вы от меня хотите? — Ангелос с трудом подавлял ярость. — Я просто не способен полюбить и никогда не полюблю женщину вроде вас!

— Ах эта честность… она режет как ножом, — проговорила она в ответ, чувствуя, что сердце пронзает острая боль. Сама того не замечая, она вся трепетала. — И все же вас влечет ко мне? Знаете, Ангелос, мне доставляет удовольствие видеть это.

Чувственные губы Ангелоса дрогнули, он сжал зубы. В его поразительных черных глазах кипели злоба и гордость.

— Благодарю, вы чудесным образом помогли мне избавиться от комплекса неполноценности. Теперь я знаю себе цену! — бросила она срывающимся голосом.

— Какой же вы можете быть дрянью… Раньше я не замечал в вас этого. — Его акцент заметно усилился.

Макси могла бы высмеять его, но презрение в его голосе по-прежнему обжигало.

— Что ж, назовите мне цену одной ночи с вами. Во сколько бы вы себя оценили?

— Вам не по карману, — заверила его Макси, презрительно оглядывая его, словно Ангелос только что вылез из канавы. — Видите ли, Ангелос, я учусь на своих ошибках. В следующий раз я соглашусь жить с мужчиной, только если он станет моим мужем. К ее удовольствию, Ангелос побледнел как полотно.

— Если вам хоть на миг пришла в голову такая безрассудная…

— Разумеется, нет, — чеканя слова, проговорила Макси. — Но теперь вы понимаете, почему я никак не смогу с вами позавтракать, в постели или нет. Ведь связь с хамоватым греком-миллионером повредила бы моему новому имиджу.

— Я выбью каждое слово этого разговора из вашей дурной головы, когда мы будем вместе. — Потеряв самообладание, Ангелос готов был броситься на нее.