— А почему бы и нет? — вслух пробормотала она. — Я не намерена больше заблуждаться на его счет.

Торри почувствовала, как загораются ее щеки, и снова подумала, какую непростительную ошибку совершила тогда, на мысе Ветров.

Она заставила себя представить спокойное лицо Пирса, такого же высокого, как Джон О'Кинли, но худого и нескладного, чьи серые глаза вспыхивали всякий раз, когда он говорил о своих научных исследованиях. Пирса, который бесконечно и преданно любил ее, воскрешая после всего, что ей пришлось пережить.

Но, несмотря на все усилия, перед ее внутренним взором снова возникли насмешливые ореховые глаза. Пульс участился, противно заныло под ложечкой...

Торри вздрогнула, вышла из машины и резко захлопнула дверь, словно это могло помочь избавиться от наваждения.

На следующий день она встретилась за ланчем со своей давней подругой Фиделией Кэмбл, которую все друзья звали Фифой. Они были знакомы еще со школьной поры. Теперь Фифа была замужем за архитектором, который иногда сотрудничал с дизайнерской фирмой, где работала Торри.

После обычной болтовни и расспросов о доме, который строили Фифа со своим мужем Жоржем, Торри, неожиданно для себя самой, поинтересовалась:

— Ты когда-нибудь слышала о Джоне О'Кинли?

— Господи, да кто же о нем не слышал?! — удивилась подруга.

— Я, например. Говорят, его отец тоже весьма известен.

— О, Фред О'Кинли — автогонщик и плейбой, каких поискать. Он несколько раз женился, проматывая целые состояния, и, как только сын покинул родительский дом, привел туда его подружку.

— Ничего себе!

— Милая, да ты как будто с Луны свалилась. Где ты была все это время?

— Не знаю, — честно созналась Торри. — Я терпеть не могу автогонки, наверное, поэтому и не в курсе всей этой истории.