— Очень богатый человек, — задумчиво отозвалась леди Гилл и вдруг вздохнула, что было ей совершенно несвойственно.

— Да?

Девушка надеялась, что сарказм, который она невольно вложила в это короткое слово, останется незамеченным, но ошиблась. Мать устало опустилась в кресло.

— Странно, что он тебе не понравился.

— Какое это имеет значение? Я... Мне лучше было остаться дома, — уныло сказала Торри. — Мне вовсе не хочется быть невежливой с вашими гостями, — с сожалением добавила она, усаживаясь рядом. — Возможно, если бы я больше знала о...

— О Джоне О'Кинли? — спросил отец, входя в комнату. — Так что тебя интересует, детка?

— Ну... — беспомощно начала Торри. — Что вас связывает, как давно ты его знаешь, почему... — Она умолкла.

— Он возглавляет весьма обширную группу компаний, одна из которых тесно сотрудничает с нами. Я познакомился с ним недавно, но много слышал о его отце. И должен сказать, Джон мне нравится, — натянуто улыбнулся сэр Рональд.

Торри собиралась расспросить отца подробнее, но он отвернулся, и, поняв, что ему не хочется больше говорить об этом, она тихо сказала:

— Извини, папа...

— Все в порядке, дорогая. У всех нас бывают неудачные дни. — Он проницательно взглянул на дочь и весело добавил: — Как насчет стаканчика «шерри»?

И она вдруг заметила, с каким отчаянным усилием ему удается сохранять шутливый тон.

Торри возвращалась домой, переполненная противоречивыми чувствами. Девушка злилась на себя, на Джона, на судьбу, утаившую от нее всем известного мистера О'Кинли и его не менее знаменитого отца.

Она въехала в подземный гараж, выключила мотор и устало откинулась на сиденье.

Надо постараться поскорее выкинуть его из головы. Что было, то было, прошлого не вернешь.

Да уж, конечно, возразил ей внутренний голос. Ты пытаешься сделать это уже полтора месяца! Может, теперь, когда Джон предстал перед ней во всем своем светском великолепии и обман раскрылся, ей будет легче перестать думать о нем?