— Нет. Хотя она, безусловно, молода и прекрасна!

Иван рассмеялся:

— Похвальная стойкость!

— Что же графиня? Чем она желает вам помочь?

— Вы удивитесь, но она бывает при дворе и даже, ежели верить ее словам, ей благоволит императрица Анна Иоанновна, — с некоторым удивлением произнесла Любава. — Вы, помнится, говорили всякие ужасы о нашем дворе, тетка же моя, напротив, полна восхищения. Даже Бирон, как она мне сказала, расположен к ней.

— Вот как? — Иван пристально взглянул на Любаву и тут же опустил глаза. — Что же она предлагает вам?

— Не знаю, — в раздумье произнесла девушка. — Правда, она желает с кем-то меня познакомить. Приглашала в гости через два дня.

— Должно быть, она поможет устроить вашу судьбу, — заметил Боратынский. — Но будьте осторожны, — прибавил он. — Времена теперь смутные, а мне было бы вас жаль, ежели бы вы попали в передрягу и ошиблись с покровителями.

— Спасибо, — удивленно произнесла Любава. — Но что вы имеете в виду, когда говорите «ошиблись с покровителями»?

— Ничего особенного. Просто при дворе надо быть очень осторожным, чтобы в единый миг не лишиться всего. Нынче один в фаворе у Фортуны, завтра — другой…

— Право, вы изъясняетесь загадками, но спасибо вам за заботу, — ответила Любава.

— Что же, мне теперь пора идти, — объявил Боратынский. — До скорой встречи.

Молодые люди распрощались.

Боратынский, следуя собственному побуждению, уже решился. Сегодня же он вместе с Голицыным отправляется к цесаревне Елизавете, жившей почти затворницей. Все друзья ее могли быть у нее только тайно. Над цесаревной сгущались тучи, и, как знать, не уготована ли ей тюрьма и, быть может, смерть от руки убийцы? Чтобы не допустить сие и Боратынский, и все его друзья рискнут всем, и даже самой жизнью. Но почему-то Ивану казалось, что все будет хорошо, что все их чаяния исполнятся и в России, наконец, воцарится та, коей предназначено быть на троне самой судьбой и правом рождения.