Спорить, а тем более перечить Розалии было не принято. Нет, попытаться, конечно, было можно, только потом вам это сто раз вышло бы боком.

Порой Натка с Катой были готовы добровольно собрать вещи и перебраться на постоянное местожительство в психиатрическую клинику. Ей-богу, поживи бок о бок с Розалией, любой человек согласится бежать куда угодно, только бы не видеть больше эту разукрашенную жертву гламура.

– Опять, – прогудела Розалия, перелистнув страницу.

– Что не так?

– Читаю десятый роман, а авторша все равно упорно продолжает на двух страницах описывать свое семейство: что, где, как, когда. Я еще после прочтения первой нетленки прекрасно поняла, что у главной героини сын учится в Англии, младшая дочь вышла замуж за немца и смоталась в Германию, второй муж работает в ФСБ, а отец отсидел срок за убийство, которого в действительности не совершал. Сколько можно описывать одно и то же? Это жутко раздражает читателя.

– Розалия Станиславовна, не все, как вы, начинают читать именно с первой книги. Человек может начать знакомиться с творчеством автора с пятого, седьмого или девятого романа. И в этом случае ему будет не понятно, кто кому кем приходится и с чего все начиналось. Согласитесь, лучше потратить пять минут на прочтение двух страниц с пояснениями, чем потом задаваться вопросами: откуда у бедной девушки шикарный особняк и почему сын нового русского проживает в однушке на окраине столицы? Или, например, если семидесятилетняя тетка главной героини ходит в мини-юбке и на высоченной шпильке, пояснение необходимо хотя бы для того, чтобы у читателя не сложилось впечатление, что она выжившая из ума старуха. Прочтут и поймут: она гламурная моложавая дамочка, с гладким личиком и манерами голливудской дивы.

– Умная очень, да?

– Вы спросили, я ответила.

– Смотри в лобовое стекло!

Катарина ухмыльнулась, и в этот самый момент на пустынную дорогу выбежала женщина в голубом пеньюаре.