— Может, лучше будет обсудить это с Оливией?

Оливия была экономкой в доме Уоррингтонов еще до рождения Кейси. Эта женщина растила и воспитывала девочку, и, когда Генри Уоррингтон умер, Блэйк уговорил пожилую женщину и ее мужа остаться в доме и продолжать заботиться о молодой хозяйке. Он сам оставался финансовым советником Кейси, и раз в неделю, по средам, они встречались для консультаций. Но иногда, гораздо чаще, чем ему хотелось бы, на этих встречах приходилось обсуждать темы весьма далекие от денег… вот как сейчас, например.

— Она все-таки женщина и наверняка сможет лучше понять твои чувства.

— Да ей же шестьдесят один год! — Кейси округлила глаза. — Нет, я, конечно, ничего плохого не хочу сказать, ты же знаешь, как нежно я люблю Оливию и Эймоса… — И тут же добавила с видом растерянного удивления: — Но Оливия просто не поймет меня. — Она заморгала и уставилась на него. — И потом, ведь это все равно, что сказать собственной бабушке, что собираешься заняться сексом. — При этой мысли Кейси содрогнулась. — Нет, это совершенно немыслимо!

Блэйк вздохнул: пожалуй, она права, Оливия не слишком подходящая кандидатура для подобного разговора. В принципе он должен радоваться, что именно с ним она обсуждает столь деликатный вопрос. Она доверяет ему, и, значит, главное — суметь найти нужные доводы, чтобы отговорить ее от бездумного распоряжения своей… своей… собой.

— Понимаю… — Он кивнул и вновь замолк в нерешительности. — Но, Кейси, не кажется ли тебе, что следует подождать? Я имею в виду, что секс должен быть… — Снова он не находил нужных слов. — Ну, чтобы заниматься любовью, нужно… особое…

— А кто здесь говорит о любви? — В ее тоне было столько цинизма, что у Блэйка вытянулось лицо. Прежде чем он нашелся что ответить, она беспечно добавила: — Речь идет лишь о сексе. Ну, типа, запрыгнуть в постель, покувыркаться там вдоволь и все такое…