– Ты не сказал, какой пьешь кофе!

Пока Филип прикидывал свои возможности, чайник вскипел и Крис налил кипяток в чашку.

– Я… Какой дадут, – пробормотал он, решив, что нет смысла высказывать свои предпочтения, когда выбор уже сделали за него. – Спасибо, – добавил он, когда Крис подвинул чашку к нему. – А ты не присоединишься ко мне?

– Я не пью кофе, – сказал Крис, приостановившись по пути в примыкающую к кухне гостиную. – Мы можем перейти сюда.

Филип приподнял брови, но, захватив куртку и чашку, последовал за ним. Мальчишка прав. Можно выпить кофе и с удобствами. Обоим было ясно, что он не уйдет до возвращения Джоан.

Гостиная была самой большой комнатой в квартире. Переехав сюда, Джоан обставила ее в стиле, который соответствовал высоким потолкам и лакированным паркетным полам. Современным стульям и диванам она предпочла пару кушеток красного дерева и два кресла с высокими спинками, обитых темно-красным бархатом. Там было также несколько столиков, расставленных в разных местах, и дубовый резной буфет с китайским фарфором. Высокие шкафы, набитые книгами, стояли по обеим сторонам электрического камина – единственной уступки Джоан двадцатому веку; открытое пламя весьма опасно, когда в квартире ребенок, к тому же замена довольно убедительно изображала оригинал.

Длинные бархатные шторы на широких и высоких окнах почти потеряли первоначальный темно-розовый цвет. Ковер, занимавший середину комнаты, тоже полинял, и Филип спросил себя, не сознательный ли это выбор Джоан. Весьма сомнительно, чтобы с теми деньгами, которые он ей платит, и с ее зарплатой, она оказалась в стесненных обстоятельствах.

Но, оглядываясь вокруг, он отмечал все новые и новые признаки запустения. Буфет нуждался в реставрации, лак на полах местами потерся. Неужели Джоан так надрывается на работе, что не находит времени толком заняться домом и сыном?