Решив не считать себя ответственным за проблемы жены, Филип повесил куртку на спинку кресла. Затем, сев на одну из кушеток, закинул ногу на ногу. Кофе был еще слишком горячий, поэтому он поставил чашку на пол рядом с собой.

Зря я это сделал, подумал Филип, когда Крис поспешил к нему с одним из столиков. Мальчик наклонился, чтобы поднять чашку, но он опередил его.

– Я сам, – сказал Филип, едва сдерживая раздражение. – Можешь пойти делать уроки, или чем там ты занимаешься в это время суток…

Но Крис, по-видимому, не собирался оставлять его в одиночестве.

– Я сделаю уроки позже, – сказал он, садясь в кресло неподалеку. – У меня еще полно времени.

А вот у меня – нет, подумал Филип, окидывая мальчика тоскливым взглядом. Это определенно сын Джоан, думал он, глядя на его прямую спину и плотно прижатые к торсу локти. Или это результат воспитания бабушки? Старая леди, несомненно, оказала влияние на Джоан. Почему бы не распространить влияние и на внука?

По крайней мере, это пристальное разглядывание немного смутило его. На мальчике все еще была школьная форма – серый пиджачок, делавший его на удивление взрослым, клетчатая жилетка, белая рубашка и черные брюки. Теперь он смотрел в сторону, вертя одну из пуговиц. Неужели я вывел его из равновесия? – подумал Филип, и эта мысль вызвала в нем внезапную симпатию к мальчику. Проклятье, что там наплела ему про меня Джоан?

– Итак, – почувствовав необходимость что-то сказать, произнес Филип, – что случилось с твоей бабушкой?

– Бабуля неважно себя чувствует, – снова сказал Крис, не настолько смущенный, чтобы упустить возможность поправить его. – Я уже говорил.

– Да, но что именно с ней? – резко спросил Филип. – Ты знаешь?

Крис поджал губы.

– Я думаю… наверное, что-то с сердцем, – наконец ответил он, затем, с большей уверенностью, добавил: – Ей сделали операцию месяц назад.

– Вот как?

Филип нахмурился. Джоан ничего не говорила ему об операции. Впрочем, с какой стати? Они почти не видятся в последнее время.