— Джон… мы его называем Джонни… Называли…

— Где он живет теперь? Кто о нем пока заботится?

— Он живет со мной, и это вовсе не «пока». Он останется со мной навсегда.

Филип сам удивился своей резкости. Но главным чувством, охватившим его, была нарастающая тревога. С какого перепугу эта ведьма интересуется судьбой Джонни? Если она собирается предложить деньги — о нет. Филип Марч вполне способен прокормить племянника сам, тем более что от Артуа он и цента не возьмет. Или что там у них, сантимы? Франки?

Они считали Тревора недостойным мужем для Жанет Артуа. Они отказались от Жанет. Даже сейчас эта холодная и злая баба говорит о «ребенке Жанет» так, словно та родила его неизвестно от кого, будучи не замужем!

Артуа были обычными напыщенными богачами. Филип посмотрел сведения в Сети — виноградники, винные погреба, марочные вина и шампанское. Деньги для таких ничего не значат — и значат все.

— Мадам Артуа!

— Мисс, если вы не против. Или мадемуазель.

— Тогда мисс. Мисс Артуа! Не волнуйтесь о судьбе Джонни, как не делали этого все предыдущие годы. Я воспитаю его, как собственного сына.

— Да нет, мистер Марч, это вы не волнуйтесь. Я не могу допустить, чтобы мальчик вырос в ущербной семье. Он из рода Артуа, да еще и единственный наследник по мужской линии. Он вырастет в НАШЕЙ семье.

Филип со свистом втянул воздух сквозь зубы.

— Что?! И вы полагаете, я его вам отдам? Чужой тетке из другой страны? Я вообще вас не знаю, а вы, вы даже не подозревали о существовании Джонни, вам и на вашу сестру было плевать, пока она была жива…

— МИСТЕР МАРЧ. Благодарю вас. У меня был долгий и трудный перелет, важные переговоры, а тут еще этот крик… Так вот, что касается Жанно, то вы, к сожалению, отчасти правы. Я не знала, что у меня именно племянник, не знала его имени, не знала, сколько ему точно лет — в этом не только моя вина. Жанет несколько… импульсивно покинула нас. Я только после ее отъезда узнала, что она, скорее всего, беременна.