Филип никогда не отделял себя от Тревора и Жанет. Они были единой семьей. И маленького Джонни он взял на руки вторым после папы Тревора. И крестным отцом ему стал не потому, что Жанет и Тревор ПОПРОСИЛИ. Просто — как же могло быть иначе?

Джонни был его родным человечком. Джонни любил его. А Филип — Филип обожал своего племянника.

Вот жаль только, так и не удосужился научиться полезным навыкам у Жанет. В смысле — постирать, покормить. Кашу сварить!

Французские родственники никогда больше не упоминались. Собственно, Филип вообще нашел их адрес и телефон случайно, уже после похорон, когда, оглушенный болью, паковал вещи для переезда. Тогда ему показалось, что это будет как-то не по-человечески, если они даже не узнают о том, что их дочь, сестра и племянница погибла…

И вот теперь этот звонок. Шарлотта Артуа. Насколько он помнил, это старшая сестрица Жанет, глава семейного бизнеса.

Бессердечная и холодная, как Снежная королева.

Чего бы она ни хотела теперь, уже слишком поздно.

Звонок вновь расколол тишину.

— Мистер Марч? Это снова Шарлотта Артуа. Я хотела поблагодарить вас за то, что сообщили о смерти Жанет.

Филип едва не укусил трубку. Как она ухитряется? Произнести все это абсолютно ровным голосом, лишенным всяческих эмоций! Так благодарят случайного прохожего, указавшего дорогу. У этой бабы в жилах не кровь, а вода со льдом. Филип откашлялся.

— Я понимаю, что это не мое дело… вы не общались с сестрой почти пять лет, но мне показалось, что я должен это сделать.

Он изо всех сил старался, чтобы его голос звучал столь же холодно, но получалось плохо. В отличие от Снежной королевы.

— Вы правы во всем. И дело не ваше, и сообщить нужно. Перейдем к следующему пункту. Вы написали, что Жанет родила сына. Сколько ему лет?

— Четыре… и еще немножечко.

— Как его зовут?