Они вышли в гостиную, Джонни держался слегка позади Филипа — на всякий случай. Красивая тетя ему скорее нравилась, но к незнакомым людям малыш относился настороженно.

Шарлотта Артуа сидела на самом краешке стула посреди комнаты, подобрав полы шубки, словно боялась испачкаться. Лицо у нее было немного странное. Филип не понимал пока, в чем дело, но разозлился все равно. Никто ее сюда не звал!

— Вот что, мисс Артуа, вам действительно лучше уйти и позвонить мне сегодня вечером. А лучше — завтра. Или через неделю…

Шарлотта его не слышала. Она смотрела на Джонни, и в сине-зеленых удивительных глазах играли совсем другие искры — прозрачные, словно бриллианты, слезы.

— Жанно… малыш, ты так похож на свою маму… Только глазки… у тебя карие, а у нее были серые…

— У меня глазы… то есть глаза, как у Фила, а у Фила, как у папы, а у папы и Фила, как у дедушки, только дедушка уже давно ушел в темный лес и никак не вернется… и мама с папой тоже ушли. Улетели. Ты… вы знаешь моего папу?

— Не очень. Я знаю… знала твою маму, Жанно. Она была моей… сестренкой.

Один бриллиант не удержался и стремительно скатился по бледной щеке.

— Я — твоя тетя, Жанно.

— Ох… а Фил мне дядя, значит, ты… вы — жена Фила?

— Боже упаси!!! — Вопль вырвался у них обоих совершенно синхронно.

Джонни фыркнул и повернулся к дядюшке.

— Фил, она правду говорит?

— Ну! Наверняка. Такие тети всегда правду говорят. Прям в лицо. Кто не понравится — так прям и режут: уходи и все…

Шарлотта вскинула голову, глаза ее потемнели.

— Вы нарочно настраиваете его против меня! Хотите внушить ему недоверие к его собственной семье?!

— А с чего бы вам доверять? Ведь от его матери вы отказались не моргнув глазом…