Вконец измотанный неугомонным братцем Филип довольно ехидно поинтересовался, почему же это ненаглядная невеста боится показывать жениха своим родным, и получил печальный ответ Тревора:

— Видишь ли, она немножечко сильно от них зависит. Ей всего двадцать, и они могут не разрешить ей выйти за меня…

— Почему? Ты на редкость благообразен, я бы так сказал. Даже для французов.

Тревор сделался еще грустнее.

— Ты хоть знаешь, какая у нее фамилия?

— Де Голль?

— Это было бы прекрасно. Генерал был настоящим республиканцем. Нет, Жанет — Артуа.

— Ну и что?

— Темнота! Артуа — это древнейший аристократический род Франции. Ее предки сражались бок о бок с Карлом Великим.

— Прости-прости, историк у нас ты, я больше по компьютерам… И что дальше? Насколько помню историю я, французы довольно лихо обошлись со своей аристократией. Поотрубали головы всем своим графам и герцогам…

— Они сами не слишком любят этот период своей истории. Кроме того, ты говоришь глупости. Кровь есть кровь.

— О да! Только это и удерживает меня от того, чтобы придушить тебя подушкой и нормально выспаться. Так что Жанет?

— Она принадлежит к старинному роду. Графы Артуа всегда были не только аристократами, но и видными общественными деятелями. Нынешнее семейство… ну, скажем так, они очень горды, очень знатны и очень богаты.

— Ай! Мезальянс?

— Он. То есть это Жанет боится, что они так подумают и не разрешат ей выходить за меня. Мне-то их титулы до лампочки.

Филип неожиданно заинтересовался:

— Не скажи! А ты будешь графом, если на ней женишься?

— Я женюсь на ней в любом случае, Фил. И она будет носить нашу фамилию. И наш ребенок тоже.

— Какой ребенок?

— Ну будет же у нас ребенок? Думаю, тянуть не стоит.

Они разом замолчали в темноте, вспоминая одно и то же…