Друзья резко рассосались. Да и какие друзья — так, сослуживцы. Общих интересов вне работы у них никогда не было, так что все ограничились в разной степени формальными словами соболезнования и единодушным выражением удивления: как это Фил решил взвалить на себя такую обузу? Поначалу он едва не впал в ярость, а потом вдруг понял, что это глупо и никому не принесет пользы. Он просто прекратил общаться с этими людьми.

На часах половина одиннадцатого. Однако!

Голос в трубке валил наповал. Обволакивал и душил в объятиях. Заставлял выпрямиться и подобрать живот… но одновременно как бы и согнуться в вежливом полупоклоне.

В голосе была легкая хрипотца, нежная раскатистость, бархатистая томность — а под всем этим стальные нотки клинка, ударяющегося о металл.

Да, еще этот голос был женским.

— Могу я говорить с мистером Филиппом Марчем?

— А… мня… д-да… Да, конечно, это я. Филип Марч у телефона.

— Добрый… вечер, мистер Марч. Меня зовут Шарлотта Артуа. О, простите, я перезвоню через пять минут. Важный звонок по другой линии.

Филип прислонился к плите — и чуть не заорал, обжегшись о раскаленную конфорку.

Тревор Марч познакомился с очаровательной Жанет на первом курсе университета. Их роман вспыхнул стремительно и жарко, перерос в настоящую страсть, и потому весной Жанет отправилась на родину, во Францию, чтобы сообщить о своем предстоящем браке.

Тревор места себе не находил в отсутствие любимой, переехал жить к младшему брату (Тревору было двадцать пять, Филипу — двадцать два) и ночи напролет не давал тому спать, рассказывая про свою ненаглядную, в основном стихами. Тревор был поэтом и музыкантом, в университете получал совершенно непрактичную специальность искусствоведа и знатока средневековой литературы.