– Нет, обязательно обидишься.
– Даю слово, что не обижусь. – Хон широко улыбнулся на американский манер. – Ну?
– Хорошо. – Делия кокетливо ему подмигнула. – Но, не забудь, ты обещал. Понимаешь, сколько я общалась с профессиональными спортсменами, столько убеждалась в том, что мозгов у них нет. Прости, может, я сейчас скажу тебе не очень приятные вещи, но раз уж начала… Как бы поточнее выразиться… Меня воспитывали в том духе, что разум, образование – это главное для человека. Отец с самого моего рождения копил деньги на учебу. Отказывали себе в самом необходимом, лишь бы я потом могла идти, куда захочу. У родителей много книг, они иногда запоем читают какие-нибудь научные статьи сутками напролет. Естественно, мне с детства приходилось делать то же самое. А потом как-то и самой захотелось знать больше, чем мои одноклассники и подруги. Короче, и по сей день для меня человек – это прежде всего его мозги. А спортсмены в большинстве своем, ну… это почти синдром Дауна. Они не знают элементарных вещей, не умеют говорить. Взять интервью у спортсмена в прямом эфире просто невозможно. Половину в любом случае всегда вырезают. Это что-то невообразимое, люди не отличают экскаватор от эскалатора, Гегеля от Гоголя, Ренессанс от Росинанта. Ужас! Куда не кинь, всюду клин. Им же нельзя задать ни одного вопроса, никогда не знаешь, что эта светлая голова выдаст. В прямой эфир – боже упаси! Позора не оберешься. Только после обработки.
– Ну неужели прямо все поголовно? – не поверил Джек. – Быть такого не может.