– Да ты опять обидишься.

Делия убрала косметичку и посмотрела на собеседника. Джек даже чем-то нравился ей: округлое лицо, но довольно правильное. Раскосые глаза, прямые черные волосы. Кореец, но кореец американизированный, его мать жила здесь, в Миннесоте, когда отец эмигрировал из КНР. Они познакомились, кажется, в какой-то забегаловке. Джека назвали на американский манер, но фамилия осталась отцовская – Хон. Маленький, щуплый, но очень выносливый, прямо как арабские лошади. Живой, верткий, он был незаменимым помощником и помимо своих обязанностей успевал выполнять еще массу левых поручений начальства, за которые ему довольно часто не платили. Но Джек не был жаден до денег и закрывал на это глаза. Конечно, сказывалось воспитание: ни один коренной американец не позволил бы дурачить себя подобным образом. Но Хон оставался Хоном.

Делия подозревала, и небезосновательно, что он тайно влюблен в нее. Дело в том, что в прошлом году руководство хотело его повысить и сделать студийным оператором. Место очень выгодное: снимай пару раз в день новости в прямом эфире да еще пару каких-нибудь передач и не надо таскаться по всему городу с камерой. Больше свободного времени, больше денег, меньше работы. Коллеги уже поздравляли Хона с повышением, но он неожиданно отказался от места, ничего не объясняя. И сколько потом его ни пытали на этот счет, ни словом не обмолвился. Вот тогда-то и поползли сплетни, что подобное поведение может быть обусловлено лишь любовью к Делии. Ведь прими Джек предложение руководства, ему пришлось бы оставить мисс Шерри. Ей подобрали бы другого оператора. Начались шутки, кстати не всегда корректные, разного рода розыгрыши, но Хон сносил все безболезненно, только улыбался в ответ своим обидчикам. И это, пожалуй, была самая правильная стратегия. Если бы Джек злился, бросался выяснять, кто опять напихал во все карманы его куртки презервативы фирмы «Делия», то шутников подобная реакция только раззадоривала бы.