А после «новогоднего огонька» переметнулся к Катьке Бедняшиной, представляете?! Правда, она кареглазая блондинка, я бы тоже не устояла, – выгородила изменщика «жертва». – Потом, уже на первом курсе влюбилась по уши сдуру. Очень красивый мальчик, но прохвост. Слава богу, поняла я это довольно быстро. Так что сердечные дела не по мне, – беззаботно призналась падчерица Афродиты и вкусно захрустела свежим огурцом. Она вообще все делала вкусно и легко. Шутя доставляла неприятности, без усилий вникала в чужую проблему, запросто выручала – все естественно, как дышала, ела или пила. Из нее вышел бы славный товарищ – верный, надежный, вечный. Любить, к сожалению, такую невозможно.

– Вы учились в Майске?

– В Москве.

– Подождите, попробую угадать вашу профессию. – Лебедев всмотрелся в разрумянившееся лицо, глаза по-прежнему скрывались дурацкими колесами. – Вы учительница, скорее всего, преподаете в младших классах, верно?

– Нет.

– По торговой части?

– Аналитик из вас никакой. Я – театровед.

– Кто?!

Аполлинария звонко рассмеялась:

– Никогда не задумывались, почему идут в критики? Чтобы по праву одергивать чужим талантам задранные носы, когда собственным Бог обделил. На мое счастье, у меня хватило ума довольно скоро понять, что кидаться на великана – смешно, на карлика – глупо, и я оставила эти подскоки и наскоки.

– А чем занимаетесь сейчас?

– Вернулась домой, сляпала дизайнерскую фирму. Не смотрите, что город маленький, у нас живет не бедный народ, – хитро улыбнулась она. – Знаете что, Андрей Ильич, давайте-ка я отправлю вас спать, вы наверняка хотите отдохнуть. Мне, если волю дать, так до рассвета времени будет мало. Идите за мной, – и не дожидаясь ответа, поднялась из-за стола.

Засыпая, Лебедев с удивлением отметил, что словоохотливая хозяйка не задала ни одного вопроса нечаянному гостю.

Глава 2