Вот ради этого стоило примчаться сюда, бросив остальные дела. Лебедев втоптал второй окурок в землю и пошагал к машине, полный решимости немедленно действовать.
* * *Куницын сгорел в собственной бане. Пожар случился в одночасье. Над чем колдовал ночью Егор Дмитриевич среди шаек, полков и березовых веников, теперь не узнает никто. Обгоревшее до неузнаваемости тело опознала внучка по отсутствию мизинца на левой ноге и зубному мосту на нижней челюсти справа. Бедняжка была каменной от горя да все шептала сквозь слезы, что полгода назад давала дедуле деньги на дорогую металлокерамику.
– Когда помирают, всегда жалко, сколько б человек ни прожил, – вздыхал Кузьмич, сплетничая о кончине старика и сокрушенно обозревая пепелище. – А тут дед, самая что ни на есть родня. Говорят, правда, что здесь ее редко видели.
– А что еще говорят?
– Я краем уха слыхал, что старик не наш, не местный. Построился здесь недавно, где-то с год назад, может, два, с тех пор и жил тут. Нелюдимый он был, ни с кем не общался.
– А внучка?
– Что внучка?
– Внучка давно в этих краях?
– А кто ж его знает? Вам бы, Андрей Ильич, с Василием потолковать, он наверняка уже все пронюхал, – предложил водитель и почесал макушку. – Ему бы дивизией командовать: башковитый, гад!