– Осторожно, двери закрываются, – пробубнил механический голос. – Следующая станция «Фрунзенская».

– Господи, я же кольцевую проехала!

– Успокойся, Машенька, – удержал ее за локоть Тимофей Иванович. И вдруг неожиданно предложил: – А знаешь что, пойдем ко мне в гости! Чайку попьем, у меня торт вкусный, «Птичье молоко» называется, пробовала?

– Девчонкой я его обожала.

– Ну вот, – довольно улыбнулся зазывала. – Правда, уважь старика, Маша. Ко мне уже давно в гости никто не захаживает. Как жену похоронил, так все боевые друзья разбежались. Понять их можно: дом без хозяйки пахнет не пирогами, а одиночеством. Кому охота сиротством дышать? Кстати, сегодня ровно пять лет, как Анюты моей не стало, день в день. Пойдем, Машенька, помянем ее светлую душу. Очень уж ты на нее похожа, как срисована. Только Аня брюнетка была, а ты светленькая.

– Хорошо, – решилась Мария, – но только ненадолго, завтра рано вставать.

– Спасибо, Машенька! А за дорогу не волнуйся, я такси вызову и номер запишу, чтобы не вздумал шутки шутить. – Отставной полковник обычно изъяснялся короткими, рублеными фразами, не разговаривал – вколачивал гвозди. Но с Машей его лексикон выворачивался наизнанку, делая нелепым словесный прикид.

...Тимофей Иванович скромничал, когда хвастал своим жилищем. Огромная трехкомнатная квартира сияла чистотой и вызывала желание потянуть с уходом.

– А кто вам убирает, – с интересом оглядывалась гостья, – домработница?

– Еще чего, стану я сюда чужих допускать! Сам я убираюсь, Машенька, сам. Надо же чем-то заполнять выходные? Да и не привык я без дела сидеть. Раздевайся, проходи. Хочешь руки помыть? Вот ванная, туалет рядом. У нас ведь в армии больше всего ценились порядок и дисциплина. Это на гражданке шалтай-болтай, а у военных не забалуешь. Продраишь пару раз нужник вне очереди – сразу вся дурь выскочит. Ты сладкое любишь?

– По настроению.