– Что это?

– Записка, которая была приколота ножом к футляру от очков.

– Твои бандиты явно насмотрелись дешевых боевиков.

Краткое послание предназначалось вовсе не запуганной до смертиТатьяне, а ему, Андрею Лебедеву. «Передай своему крутому хахалю, что его наполионовские планы скоро сдохнут. А если он не уймется, откинет копыта и сам». Внизу мелким шрифтом пристроился постскриптумом совет: «Линяла бы ты от него, пока цела. И не вздумай соваться к мусорам, не доживешь до утра». Хамская форма записки с нарочито блатным налетом явно давала понять, что шутить никто не намерен.

– И ты испугалась этой грязной писульки?

– Я испугалась не слов, а действий. Если бы ты видел погром, который учинили в моих магазинах, ты бы понял меня. – Она отхлебнула из бокала, поперхнулась и закашлялась.

– Танюшка, – терпеливо переждал кашель Лебедев, – тот, кто делает такие грамматические ошибки, – ткнул пальцем в «наполионовские», – ни на что не способен. Эти подонки просто на кого-то шестерят. И я даю слово, что вычислю их пахана. Ты мне веришь?

Она по-детски слизнула с хрустального края красную каплю и призналась с грустной улыбкой:

– Все беды в моей жизни, Лебедев, оттого, что я с соплей тебе верю. – Вторую каплю, прозрачную, Татьяна слизнула с губы, независимо шмыгнув носом.

Глава 8

Проклятый будильник разрывал барабанные перепонки. Лебедев, не открывая глаз, протянул руку, нащупал рычажок, сдвинул вправо – назойливый звон не прекращался.

– Телефон, – подсказала сонная Татьяна.

Он включил ночник и протер глаза. Короткая стрелка циферблата застыла на цифре «4», длинная подбиралась к тройке. Телефон по-прежнему надрывался. Лебедев злобно чертыхнулся и снял трубку.

– Да!

– Андрей Ильич, извините за ранний подъем. Это Семенов.

– Короче!

– Я не стал дожидаться ребят и решил подстраховаться, понял, что очень нужно. Прибыл на место пятнадцать минут назад, а тут...