Угольно-черные волосы падали на выношенный до дыр воротник куртки. Точеные, аристократические черты красивого лица могли бы принадлежать знатному лорду и послужить прекрасной моделью художнику средневековья. Чего нельзя было сказать о костлявых, длинных руках и ногах, неуклюже приделанных к тощему телу. Как же он вытянулся за последнее время! Всего года на два старше Хлои, а взгляд… взгляд умудренного человека, чересчур рано познавшего горькие истины жизни.

Хлоя знала Томаса с раннего детства, однако они ни разу не обменялись ни единым словом. Да и о чем было говорить всеобщей любимице, дочери унижаемого мэра со скандально известным мальчишкой, Томасом Магуайром? Недаром заботливые родители несовершеннолетних дочерей бледнели при одном упоминании о нем. Однако, насколько было известно Хлое, он не заслужил подобного отношения, если не считать того, что имел несчастье родиться в семье всем известного мошенника и подонка. Хлоя втайне считала, что ее собственный отец несправедлив к Томасу, но не смела высказать свое мнение вслух.

Девочки постарше не раз говорили Хлое, что ее сестра спит с Томасом в рощице позади скобяной лавки. Девочка могла только гадать, что это означает. Вот и сейчас перед мысленным взором промелькнули странные, запретные, но оттого еще более привлекательные картины. Деревья, ветер и обнаженные тела. Голова слегка закружилась, сердце заколотилось, как от быстрого бега, но Хлоя тут же постаралась взять себя в руки и отбросить будоражившие душу мысли. Однако голос почему-то отказывался повиноваться. Подумать только, она, неисправимая тараторка и болтушка, сейчас словно язык проглотила! Трудно поверить, что Томас одним взглядом способен превратить ее в глухонемую статую, однако обычно так и бывало при встречах с ним. И как всегда порывистая импульсивная девочка дала себе клятву покончить с дурацкой застенчивостью, причем немедленно.

– Привет!

Она заставила себя улыбнуться той же улыбкой, от которой вчера буквально растаял бедняга Джонни Майерс. Но на Томаса ее приветствие не произвело ни малейшего впечатления. Скорее наоборот – даже не взглянув на девочку, он молча отошел. Потрясенная Хлоя раскрыла рот. Никто и никогда не унижал ее так откровенно! Несмотря на всеобщую симпатию, она ни чуточки не задирала нос, однако только начинавшую пробуждаться женственность уязвило его полное равнодушие.