– Неужели не ясно? – повторил он, наклонив голову. На черных волосах играли солнечные блики, не давая возможности хорошенько разглядеть его лицо. Ощетинился, как еж, а на самом деле совсем беззащитен! Даже Хлоя в свои четырнадцать сумела это понять.

– Ясно, – прошептала она, принимая в эту минуту на свои плечи груз его бед. Обычное дело – она всегда чувствовала чужое горе сильнее, чем другие, И сейчас страдания Томаса стали пыткой и для нее.

– Наконец-то, – бросил он, уходя.

Пора. У него нет времени ни на чужие фантазии, ни на глупеньких толстушек, глядящих на него с нескрываемой собачьей преданностью. День за днем ему приходилось напрягать все силы и волю, чтобы как-то выжить. После смерти матери, единственного человека, которого Томас любил, он, имевший несчастье остаться с этой швалью, папашей, давно потерял надежду на то, что кто-то благородный и добрый спасет его от убожества и нищеты. Пришлось заодно узнать еще одну горькую истину: соседи, все до единого, уверены, что он ничуть не лучше своего гнусного старика.

И несмотря на все это, Томас верил в волшебные сказки. Мечты сбываются, сбываются, убеждал он себя, забиваясь под кровать, его единственное укрытие, куда, как надеялся мальчик, отец не догадается заглянуть. Кто-то выручит его. Кто-то полюбит…

Но все проходит. К тому времени, как Томас подрос и понял, что не у всех отцы пропивают последний цент и бывают готовы убить собственного ребенка, попросившего кусок хлеба, вера в любовь и иллюзии развеялась в прах. И он не желал помощи ни от кого в этом городишке.

Сам! Он всего добьется сам! А потом возвратится в Хизер Глен. Вернется и отомстит всем и каждому, кто когда-то смотрел на него с презрением.

Глава 1

Пятнадцать лет спустя…

Холодок восторга неизменно охватывал ее даже сейчас, через пять лет, прошедших с того дня, как она купила кафе. Хлоя отперла замок "Домашней выпечки", переступила порог и замерла, не обращая внимания на свист ветра, взвихрившего снежинки, нанесенные в открытую дверь, и на свои ледяные, покрасневшие от холода руки: очередная пара перчаток опять куда-то запропастилась.