Женщина вынула листок изо рта и улыбнулась ослепительной улыбкой.

— Привет, — добродушно произнесла она. — Через секунду я освобожу ваш стол.

— Можно узнать, с какой стати вы измеряете мой потолок? — заинтересованно спросил Майкл.

— М-м?

— Мой потолок, — повторил он. — Зачем вы измеряете его?

Она нахмурилась и ответила, несколько раздраженная его непонятливостью:

— Потому что так легче всего определить размеры помещения. Я не хотела бы чрезмерно загромождать ваш кабинет мебелью.

— А, понятно. — Ему казалось, что его голос прозвучал с достаточной долей сарказма и даже грубости, потому что он, конечно же, ничего не понимал, но она снова одарила его ослепительной улыбкой:

— Вот и хорошо. — И как ни в чем не бывало продолжала свои измерения.

Вольф сдался. Ничего больше не сказав, он вышел в приемную и закрыл за собой дверь. Он специально не стал хлопать ею, чтобы не испугать незнакомку. Еще, чего доброго, свалится на бесценную статуэтку. Гвен Дюпре понимающе улыбнулась. Эта пятидесятилетняя женщина работала у Вольфа уже очень давно и, наверное, могла бы обежать всю Турцию за восьмичасовой рабочий день.

— Я пыталась предупредить вас, — сказала она.

Вольф уставился на нее:

— Гвен, на столе в моем кабинете стоит женщина и измеряет потолок.

— Да, я знаю.

Тут он вдруг вспомнил, как внезапно ворвался сюда минут десять назад. Даже если Гвен и попыталась бы предупредить его, что рушится небо, он все равно бы не отреагировал. Ох уж эти понедельники! Он ненавидел не столько их, сколько бесконечно тихие и тоскливые выходные. «Черт с ними», — подумал он и, снова впадая в ярость, указал пальцем на дверь и спросил: