— Мне кажется, я это сделала, — раздраженно бросила она. — Ясно, что я не могу вернуться.

— Ты хочешь лишить Энни ее наследства? — Макс вопросительно смотрел на нее.

Резко встав, Саманта подошла к окну. Некоторое время она глядела на город, переводя взгляд с небоскребов на интенсивное уличное движение. Все здесь разительно отличалось от пышных садов Лонг-Айленда, где жил Макс.

— Нет, разумеется. Но не таким образом… — произнесла она наконец.

— Я же тебе объяснил, что по-другому невозможно.

— Нет, Макс. — Она быстро отошла от окна. — Ты прекрасно знаешь, что это условие невыполнимо. И я не понимаю… Ведь Уильям действительно обожал Энни. Тогда почему, о господи, почему он поставил такое условие?

Его темные глаза вспыхнули.

— Я думаю, ты сама знаешь ответ.

— Эмоциональный шантаж, — протянула она. — Я любила Уильяма и никогда бы не подумала, что он способен на такое.

— Почему тебе так трудно это понять? — Макс внимательно смотрел на нее — Ты знаешь, как отец переживал, когда ты ушла. Он и мысли не допускал, что наш брак развалится.

— И он нашел такой способ его сохранить?

— А если и так? — произнес Макс, помолчав.

Саманта не могла смотреть в его застывшее лицо. Она отвела глаза и вздрогнула от переполнявших ее переживаний. Через некоторое время опять взглянула на Макса.

— Ничего не выйдет. Это невозможно.

— Ты уверена?

— Да! Ты предал меня, Макс. Я никогда этого не забуду, никогда не прощу. Как ты себе представляешь нашу с тобой жизнь? Я даже не могу спокойно смотреть на тебя, у меня перед глазами сразу возникаете вы с Эдной.

— И из-за этого ты способна лишить Энни ее наследства? Шесть месяцев, Саманта. Это все, на чем настаивал отец. Неужели ты не можешь себя переломить ради счастья твоего ребенка?

Она резко взмахнула рукой, пролив кофе на стол.

— Не пытайся переложить вину на меня, Макс! Конечно, я хочу, чтобы Энни получила наследство, но не могу принять подобное условие. Я не могу вернуться к тебе, с этим ничего не поделаешь. — Она тяжело вздохнула. — Пожалуйста, уходи, Макс.