— Ну что ж, придется мне привыкать, иначе нам не исполнить волю вашего отца. А Джеральда Сомервилля вы хорошо знаете?

Ева на мгновение задумалась, прежде чем ответить.

— Не очень. Когда-то он часто бывал у нас, но теперь живет в Лондоне. Моя бабушка невысокого мнения о нем.

— Это неудивительно, — Фицалан язвительно усмехнулся. — Джеральд пребывает в ночном мире карт и иных развлечений. Человек он скользкий, главная его черта — любовь к себе самому, сочетающаяся с безжалостностью ко всем остальным. Его собственное имение захирело. Всю свою жизнь он провел в скудости, и внезапная гибель сэра Джона сулит ему надежду на просвет. Я не сомневаюсь, что Джеральд просадит ваше имение в два счета, ведь на нем висят огромные долги.

Еве с трудом удалось подавить вздох.

— Неужели вы полагаете, что мне это неизвестно? Но вы-то откуда так хорошо его знаете? Уж не посещаете ли вы тоже, мистер Фицалан, злачные места?

— К сожалению, я член того же клуба, что и он. И однажды стал невольным свидетелем того, как Джеральд Сомервилль за один вечер проиграл все свое состояние.

Ева взглянула на него с удивлением.

— И сколько же?

— Тридцать пять тысяч фунтов. Проиграть столько денег за один вечер! Ей даже не верилось, что это возможно.

— И что же он сделал? Заплатил? Маркуса насмешила ее наивность.

— Да нет. Его имение и без того заложено и перезаложено. На пороге разорения другой, может быть, и застрелился бы, но не Джеральд Сомервилль. Он взял в долг деньги у бессовестных ростовщиков, которые, прослышав на этой неделе о кончине вашего отца, потребовали их возврата, притом с астрономическими процентами. Люди эти, говорят, жалости не знают, поэтому он так разволновался, поняв, что шахта «Этвуд» уплыла из его рук.

У Евы округлились глаза.

— Я и не подозревала, что Джеральд в столь бедственном положении.