Он пристально всмотрелся в ее лицо, пытаясь сообразить, поняла ли она значение его слов. Правда, она всегда была не в ладу с цифрами, но и дурочкой отнюдь не была. Он не сомневался, что если бы она пожелала, то смогла бы понять всю серьезность своего финансового положения. Поэтому он мог лишь предположить, что она не желала этого делать. Да и зачем ей это? Ведь всегда казалось, что ее финансовые средства неистощимы.

Ему вспомнилась их первая встреча три года назад, когда она вступила во владение своим, казалось бы, безграничным наследством, и он был назначен управлять ее финансами. Ей был тогда двадцать один год, и была она очень красивой, баснословно богатой сиротой.

С точки зрения человека, занимающегося банковским делом, это было не очень удачное сочетание. Он, конечно, понимал, что это он допустил ошибки в управлении ее богатством. Но в условиях ублюдочной экономики того времени большинство банкиров и биржевых маклеров тоже совершали массу просчетов в управлении. Нет, он не собирался винить исключительно себя. Положение на фондовых биржах было ужасным, цены на землю падали, а стоимость продуктов питания возрастала; в течение трех лет наблюдались инфляция и экономический спад. А она была так расточительна.

Губительно расточительна.

— Позвольте мне объяснить это по-другому, миледи. Вашего состояния больше нет. Вы бедны.

— Бедна? — повторила леди Лидия, смакуя слово как нечто экзотическое, но не вызывающее неприятного ощущения. — Что вы подразумеваете под словом «бедный»?

— Бедным называют человека, у которого нет денег. Как, например, когда вы должны больше, чем имеете. — Он похлопал пальцами по стопке счетов, лежащей перед ним на письменном столе.

В фиалковых глазах Лидии вспыхнул огонек понимания.

— А-а, понятно. Значит, все дело в ландо.