– Гордость? – Он произнес это слово так, как будто оно не могло быть связано с таким падшим созданием, каким была она. – Это высокое положение, о котором ты не смела и мечтать.

– Мои мечты показались бы вам удивительно скромными.

Несмотря на ощущение нереальности происходящего, Верити рассердилась. Только ослепленный властью тиран мог ожидать, что она будет ему благодарна за это безрассудное предложение. Она была достаточно сообразительной, чтобы понять, что у герцога зреет какой-то замысел, хотя и не могла догадаться о цели.

Более тщеславная объяснила бы предложение герцога неожиданным избытком страсти. Но Верити не заблуждалась. Он что-то затевал в собственных интересах. И она не имела намерения впутываться в это.

Она – герцогиня? Идея была до смешного нереальной.

– Прошу, отпустите меня. Ваше нежное внимание может оставить на моей руке браслет из синяков.

Это было не совсем так. Он держал ее крепко, но не причиняя боли.

– Я отпущу, когда ты дашь мне ответ.

– По-моему, я уже дала. – Необходимость заставляла ее большую часть своей жизни ублажать эгоцентричных мужчин. Но сегодня наступил предел. – Но поскольку ваша светлость настаивает, то вот мой ответ. Я уступила, став вашей любовницей, милорд. Но никакая сила на земле не может заставить меня стать вашей женой.

Возможно, если бы он высказал свое невероятное предложение не с таким высокомерием, она могла бы смягчить свой отказ. Или, поскольку побег был близок, не смогла бы сдержать свою естественную честность, которую так долго скрывала, играя роль Сорайи.

Яркие пятна гнева вспыхнули на его скулах.

– Вы поступаете опрометчиво, мадам, и говорите с презрением, которого, думаю, я не заслужил. Я приехал, чтобы вытащить вас из канавы, поднять до почетного положения замужней дамы.

– По крайней мере в канаве я свободна.