— Это обязательно? — спросила Лора.

Она понимала, что ее вопрос звучит по-детски. Понимала всю нелогичность своего нежелания обойти гостей и при этом неизбежно быть официально представленной смуглому незнакомцу, который появился здесь вместе с ее сестрой. Но понимание необоснованности этих страхов не избавило ее от них.

— Конечно, обязательно,— с ироничной улыбкой сказал Ронни, убирая ее руки со своих плеч.— Сегодня мы принадлежим обществу. Не надо быть такой застенчивой, малышка.

В его голосе не было раздражения — Ронни никогда не проявлял нетерпимости по отношению к ней.

Лора знала Ронни большую часть своей двадцатичетырехлетней жизни, и все это время он опекал ее, ласково поддразнивая по поводу того, что ему нравилось считать застенчивостью. Он делал это с таким постоянством, что иногда ей казалось — даже если бы она была самой общительной девушкой на свете, Ронни заставил бы ее поверить, что в душе она самая настоящая тихоня!

Но все было не так просто. Дело оказалось вовсе не в природной застенчивости. Просто Лора рано научилась держаться в тени и не пытаться попасть в лучи прожекторов, которые освещали жизнь ее сестры. Это того не стоило.

Двумя годами старше Лоры, ровесница Ронни, Кэтрин всегда была самой красивой, самой остроумной и самой очаровательной. Она умела выпутываться из любого затруднительного положения и обратить ситуацию в свою пользу. Рядом с блистательной сестрой Лора казалась серой и заурядной, и потому она предпочитала тихо плыть по жизни своим путем, стараясь не привлекать к себе внимания.

Она подавила невольный вздох. Ронни положил руку на ее тонкую талию и, склонившись к ней, произнес:

— Я еще не говорил тебе, как чудесно ты сегодня выглядишь?