Рид считал все это ерундой. Сегодня утром кладбище походило на обычный парк, даже несмотря на темные толстобрюхие тучи над головой.
Между надгробиями прогуливались несколько человек, и в них не было ничего подозрительного. Пожилая пара, держась за руки, читала таблички на памятниках; трое подростков, явно прогуливавших школу, курили, сбившись в кучку, и шептались; женщина средних лет в лыжной шапочке, парке и шерстяных перчатках выгуливала собачонку, одетую в аккуратный свитерок, которая натягивала поводок в попытках обнюхать каждое надгробие. Никто не скрывался и не оглядывался, ни одного надгробия не пропало, ни одна машина с темными окнами не проехала медленно рядом.
— У нас что, других дел нет? — спросила Сильвия, старательно затягиваясь, чтобы сигарета не погасла.
— Вот именно.
Тем не менее Рид внимательно разглядывал сухую траву и выветренные надписи на надгробиях. Он подумал о делах, которые сейчас вел. Одно — о насилии в семье, простое и ясное. Жена после двадцати лет решила, что хватит, и, не дожидаясь очередного фонаря под глазом или сломанного ребра, просто застрелила спящего мужа. Ее адвокат настаивал, что это самооборона, и задачей Рида было доказать обратное — это несложно, но не слишком приятно. Еще один случай касался самоубийства и убийства по договоренности между любовниками — парой геев; одному было семнадцать, второму почти двадцать. Младший — тот, кто стрелял, — выжил и попал в больницу. Если он выкарабкается и избавится от аппарата искусственного дыхания, ему придется иметь дело с обвинением в убийстве. Третье убийство было не таким простым. Два дня назад река Саванна выбросила тело. Никаких удостоверений личности, да и вообще от нее мало что осталось. Очередная Джейн Доу