— Я… но я не могу…

Она не знала, как отбить его доводы, и, вероятно, стояла бы так, трепеща и запинаясь, если бы не Молли, появившаяся на пороге кухни с Ломбард на руках.

Девочка потянула воздух носом.

— Что-то пригорело? — невинно спросила она.

— О, Боже мой! — Засуетившись, Брук схватила с плиты сковороду — слишком поздно, к сожалению.

Но чары рассеялись, пусть даже ценой подгоревшего хлеба. Пока она готовила вторую порцию сандвичей, она вновь и вновь мысленно прокручивала их разговор.

Было совершенно ясно, что он ни во что не ставит желания мисс Коры. Его заботит только одно — получить как можно больше денег и как можно быстрее вернуться в Чикаго. Уж конечно, его нисколько не заботит, что будет с Брук или с кошками, да и с кем бы то ни было на свете.

Гаррет Джексон просто эгоист — вот кто он такой. Она метнула враждебный взгляд на Гаррета, который в этот момент разговаривал с Молли.

К несчастью, он еще и хорош, как кинозвезда, и Брук Гамильтон пришлось признаться себе, что дела ее плохи.

После того, что сказал Гаррет, Брук не могла есть. Она едва притронулась к еде, хотя ее гостям простой завтрак, казалось, пришелся по вкусу.

Находясь в удрученном состоянии, Брук наблюдала за Гарретом с несвойственной ей подозрительностью. Будучи по натуре честным, открытым человеком, она и от окружающих никогда не ждала подвоха. И тем не менее, наблюдая теперь за отцом и дочерью, девушка не могла удержаться от некоторых неприятных для себя заключений.

Гаррет, как она сразу же заметила, совсем другой, когда он обращается к дочери. При обычных обстоятельствах эту часть своей души ему, очевидно, удавалось скрывать. Но какие отношения были на самом деле между этими людьми? Молли называла отца почему-то по имени. Это не говорило о той близости, к которой Гаррет, казалось, стремился.