И Брук переключила свое внимание на Молли, стараясь не думать об ее отце. Что-то необычайно… печальное было в облике девочки. Молли была вежлива и внимательна, но, пожалуй, слишком сдержанна и даже немного замкнута. Когда она обратила к Брук взгляд своих красивых светло-карих, с длинными ресницами глаз, что-то растаяло в груди Брук, и ей вдруг захотелось нежно обнять девочку.

А где же мать Молли?

Брук отмахнулась от вопроса. Если она не будет настороже, то окажется втянутой в семейные дела Джексонов, вопреки всем ее усилиям держаться от них подальше.

Молли отправила в рот последний кусочек, изящно приложила ко рту салфетку и, бросив ее на стол, соскользнула с табурета.

— Можно мне идти? — спросила он. — Меня ждут кошки.

— Иди, — похоже, обрадовался Гаррет, — только не очень заигрывайся, хорошо? Нам скоро возвращаться домой.

Молли нахмурилась.

— Мне здесь нравится больше, — сказала она, быстро переведя взгляд с отца на Брук.

— И тем не менее…

Понимающе вздохнув, Молли направилась к двери.

Когда девочка вышла, Брук с чувством произнесла:

— Она очаровательна.

— В самом деле? — с задумчивым видом отозвался Гаррет.

— А ее мать?.. — не удержалась от вопроса девушка.

— Умерла.

— Ах! Прошу прощения.

— Спасибо, — он воспользовался салфеткой, — завтрак был великолепен. Еще раз спасибо.

— Не за что. — Несколько мгновений она покусывала нижнюю губу. — Гаррет, то, что вы сказали о продаже поместья…

— Остается в силе.

Брук вздохнула.

— Ясно. Я надеялась, что неправильно вас поняла.

— Вы поняли правильно. Послушайте, — немного нетерпеливо прибавил он, — давайте отложим серьезный разговор до тех пор, пока мы с Молли не устроимся.

— Конечно, если вы так считаете, но…

— У нас масса времени.