Как раз это ее и беспокоит, призналась она себе, идя вслед за ним в другую комнату. «Благодарю вас от всей души, миссис Саск!» — мысленно произнесла она.

От благодарности, однако, вскоре не осталось и следа, поскольку миссис Саск оказалась не той женщиной, что вызывает подобные теплые чувства. Няня бедной Молли скорей напоминала стареющую амазонку, чем гувернантку.

Миссис Саск, женщина недюжинных размеров, стояла возле софы, на которой все еще спала Молли. Ломбард дремала, свернувшись под боком у девочки. Положив на бедра крепко сжатые кулаки, няня взирала на ребенка и кошку с нескрываемым осуждением. На ней было бесформенное серое платье и серый шерстяной жакет, что вместе с черными как смоль волосами, забранными на затылке в узел, превращало ее в точный портрет старой девы — учительницы прошлого века.

— Что все это значит? — воскликнула она, указывая на Молли и кошку.

— Гм… — Гаррет нахмурился. — Ничего не значит, кроме того, что Молли устала и заснула.

— Я имею в виду это животное.

Ломбард сверкнула на незнакомку по-кошачьи злобным взглядом. Та, однако, и не подумала отойти.

Брук кинулась спасать положение.

— Это животное всего лишь кошка, в действительности очень милое существо.

— Исключающие друг друга понятия, — миссис Саск уничтожила Брук взмахом коротких колючих ресниц. — Мистер Джексон, куда вы смотрите? Это же форменное издевательство над ребенком.

— Да будет вам!

— У Молли аллергия на кошек.

— Не может быть, — Гаррет обеспокоился. — Это правда? Я не знал.

Брук не верила своим ушам. Он не знал, что у его собственного ребенка аллергия? Затем ей в голову пришел еще более резонный вопрос.

— Вы уверены? — спросила она миссис Саск. — Молли ведь не чихала, не задыхалась, не…

— Кто вы такая, барышня?

— Я… ну, я… — начала Брук, запинаясь. Почему, собственно, она должна оправдываться перед этой женщиной? Она вскинула голову. — Я Брук Гамильтон, и это мой дом, — она посмотрела на Ломбард, — а это моя кошка. В сущности, этот дом полон кошек, и все они нравятся Молли.