— Почему нет? Из-за меня он попал в переплет. Конечно… — она многозначительно посмотрела на осколки каминного экрана, — не я одна виновата. Вы представляете себе, сколько стоит этот экран?

— Совершенно не представляю. — Он оглядел комнату. — Да и все, что есть в этой гробнице!

— Гробница! — Она в ужасе посмотрела на Гаррета. — Это не гробница. Это красивый викторианский дом, полный сказочных сокровищ и бесценного антиквариата.

— Что до меня, то я предпочитаю что-нибудь посовременней. — Он окинул ее небрежным взглядом с головы до ног. Она пожалела, что одета так просто в это утро — в джинсы и клетчатую рубашку.

— Из современного вам досталось очень немного, — резко сказала она. — Мы тут старомодны. У нас, однако, есть телефон. — (Колкость? Что это — колкость? Если так, то его это нисколько не задело.) — Я ожидала вас не раньше следующей недели, — напомнила ему Брук.

— С тех пор как мы выехали из Чикаго, я четыре раза пытался дозвониться сюда. — Он взъерошил мягкие кудри девочки, не спуская, однако, глаз с Брук.

— Вы ехали на машине? — Разумеется, на машине. Как еще можно было добраться сюда в компании с этим отвратительным псом, который в настоящую минуту лизал руку своей юной хозяйке?

Он утвердительно кивнул.

— Мы неплохо провели время, правда, Молли? Было нелегко с собаками, но в общем…

— С собаками? — В Брук снова проснулся страх, и она оглянулась. — Вы хотите сказать, что их несколько?

— Пришлось взять с собой старину Барона, — Гаррет пожал плечами. — Это наша немецкая овчарка. Барон — полная противоположность Ларри.

Брук не смогла подавить стон.

Гаррет нахмурился.

— Вы что, не любите собак?

— Я не понимаю, как их можно любить. Крупные, подлые твари, только и умеют, что кусаться, копать ямки да… — она многозначительно посмотрела на битое стекло около камина, — да крушить все вокруг.