Отогнав такие невеселые, но в то же время успокаивающие видения, Пенелопа посмотрела на врача. Этот седовласый человек, такой знающий и опытный, внушал ей доверие. Правда, сейчас его взгляд казался встревоженным и не мог успокоить ее.

Он опустился в кожаное кресло перед столом и некоторое время сидел молча, глядя на нее сквозь толстые стекла очков, не зная, как начать. Кашлянув, он наконец заговорил:

— Мисс Пэрриш, мисс, не так ли?

Это довольно странно, но Пенелопа могла поклясться, что видела, как в его глазах промелькнула искра надежды, когда он интересовался ее семейным положением. Вопросительно взглянув на него, она утвердительно кивнула:

— Да, мисс.

— Ах… да… я вижу…

Он так громко прокашлялся, словно подавился большой лягушкой. Когда он заговорил снова, выражение лица у него сделалось таким расстроенным, точно он и в самом деле проглотил эту холоднокровную тварь.

— Осмелюсь спросить, нет ли у вас планов выйти замуж в ближайшем будущем?

Позавчера она могла бы радостно и честно ответить: «Да, я выхожу замуж двадцать третьего декабря». Но сейчас…

Ошеломленная охватившим ее чувством потери, Пенелопа потупила взгляд и уставилась на ремешок сумочки, который она намотала на указательный палец, и попыталась скрыть навернувшиеся на глаза слезы.

— Нет, у меня нет таких планов. — Ее голос задрожал.

Она услышала, как он тяжело вздохнул.

— В таком случае, боюсь, у меня для вас неприятные новости. Похоже, вы ждете ребенка. Ваше деликатное положение явилось причиной вчерашнего обморока.

Взгляд Пенелопы метнулся к его лицу, ее рот непроизвольно открылся. Если бы врач сказал, что она страдает какой-нибудь страшной болезнью — проказой или бубонной чумой, то она вряд ли была бы так поражена.

— Ребенок? — заикаясь, произнесла она. — Как я могу ожидать ребенка?

Доктор Гудвин пришел в замешательство.

— Надеюсь, вы не станете убеждать меня, что несведущи в таких жизненных вещах?