Натали проглотила комок в горле. Все, что сказал Гектор, было правдой, однако слышать ее оказалось нелегко.

– У меня никогда и в мыслях не было покушаться на права твоей матери. И на твои – тоже. Но ведь кто-то должен был взять на себя заботу о поместье, особенно таком большом, как Кросби-Холл. Нельзя было пускать дела на самотек. – Она глубоко вздохнула. – Люсиль жила в Лондоне, и, кроме меня, некому было заниматься домом и усадьбой. Я просто… решила помочь.

– В твоей помощи больше никто не нуждается, – небрежно отмахнулась Мейбл. – Пусть я еще молода, но с обязанностями хозяйки поместья и без тебя справлюсь.

– Я в этом не сомневаюсь. – Натали с ужасом почувствовала, как слезы наворачиваются ей на глаза. Откашлявшись, она гордо вскинула голову. Нет, она не позволит Гектору с Мейбл унижать себя. – Я стараюсь держать себя в руках и ни во что не вмешиваться, даже когда считаю… – Голос Натали прервался. Она вдруг осознала, что не должна открыто высказывать свое мнение, хотя ей очень хотелось это сделать. Уже не раз она с трудом сдерживалась, чтобы не сказать Мейбл все, что о ней думает, когда та вносила изменения, от которых становилось только хуже, и все это лишь ради того, чтобы подчеркнуть свою значимость и показать, что именно она здесь полноправная хозяйка. Самым неблаговидным из ее нововведений было увольнение большинства старых преданных слуг и принятие вместо них на работу абсолютно незнакомых людей… Натали постаралась выбросить из головы эти мысли, уж слишком тяжело думать об этом. Слава Богу, что Мейбл беременна, и, может, поэтому она не уволила няню – единственного близкого Натали человека в этом доме.

С трудом взяв себя в руки, она продолжила:

– Ты здесь хозяйка. Я этого не оспариваю. Лишь прошу проявить сострадание и не уничтожать того, что принадлежит лично мне.